Немало слуг, конюших, поваров,

И все трудились, честно получая

Вино и хлеб с хозяина столов,

И обувь, и одежду, и к одежде

Хозяин доброй горстью отсыпал,

Надеясь всё же умолить он небо,

Чтоб сына Бог живым домой послал.

Он часто выходил на холм высокий,

От солнца лишь рукой глаза прикрыв,

Стоял подолгу, глядя на дорогу,

Из дома сын которой уходил.

Молил он небо ниспослать им милость:

Ему и сыну, что пропал давно.

В ответ лишь ветер трепетал седины,

А он всё ждал, и ждал, и ждал его.

Украдкой слуги утирали слёзы,

Проникшись к горю бедного отца,

А над землёй печали мчались годы,

Казалось, что не будет им конца.

Лишь старший сын не разделял томленье

И горе, что отец переносил.

И было видно: братскою любовью

Родного брата вовсе не любил.

И в этот день, как прежде, поседевший,

Бредёт опять на холм отец больной,

И тихо шепчут губы в упованье:

«Прости, помилуй, сжалься надо мной,

Отец Небесный, возврати мне сына,

Сей милостью мне сердце успокой.

Вернись, сынок, я весь любовью полный,

Давно здесь жду, простив тебя, родной...»

И, слава Богу,- чудо совершилось:

Узнал отец в бредущем своего

Давно ушедшего, потеряного сына,

Воскресшего, идущего домой.

Навстречу побежал, обнял, целуя,

На шею пал родному своему,

Пропахшего свиным, скотским загоном,

Но так бесценного и милого ему.

Сын на коленях молит о прощенье

О милости над грешною душой.

От ног отца не отрывая губы,

Целует, омывая их слезой.

«Я против неба и перед тобою...

Так нагрешил... мне нету оправданья

И недостоин имени носить я твоего...» -

Сквозь слёзы слышен голос раскаянья.

Но слёзный голос сына покрывая,

Звучит отца приказ и слугам, и наёмным:

«Одежду! Лучшую! И перстень! Побыстрее!

Да не забудьте обувь с кожи тёмной,

Тельца откормленного быстро приготовьте!

Мы будем есть и пить, и веселиться:

Мой сын был мёртвый, но теперь нашёлся!

Пусть слава Богу будет в небо литься!»

И что бы омрачило радость эту?

Пришедшему все рады, торжествуют,

И кто бы мог подумать, что уж вскоре

Единокровный брат во гневе будет?

Идя с полей, он слышит звуки флейты

И барабанов радостные трели.

Что происходит? Что случилось в доме? -

Своим глазам перестаёт он верить.

Заколотый телец над жаром углей

И запах свежеиспечённых хлебов

Его в реальность пира возвращают,

В которой здесь давно никто уж не был.

Да, пир горой, по заданной программе.

Гостей, соседей полн отцовский двор

О, как давно здесь не звучало пенье

И музыки весёлый перезвон!

Раба зовёт: “Скажи-ка,  что случилось?”

- Твой брат давно ушедший возвратился…

И в сердце в тот же миг, единокровный,

Злом воскипев, ужастно осердился.

Его войти зовут, но он во гневе.

Расталкивая злобно приглашённых,

Спешит уйти, хоть глас отцовский слышит.

С обидой в сердце, словно прав лишённый,

В ответ отцу он дерзко восклицает:

« Уж сколько лет служу тебе, повинный,

Всегда твою лишь волю исполняя,

Уверен был, что пред тобой невинный,

 Но ты не предложил мне и козлёнка,

С друзьями чтобы нам повеселится,

Знакомых чтобы мог я пригласить

И вдоволь с ними мог вина напиться!

А этому... кто столько долгих лет

Блудил, кутил, и над душой глумился,

Ему сегодня пир ты закатил

И хочешь, чтобы я ещё не злился?

С блудницами имение твоё

Он расточил, ещё и веселится,

Тогда как должен пред тобой

Во прахе плакать и томится!»

«Всё, что моё – твоё, и ты со мною, -

Отец с любовью сыну отвечает, -

О том, коль хочешь, ты спроси:

Любой в округе нашей знает.

Но брат родной вернулся в отчий дом.

Ужель теперь не будем веселиться?

Голодный, бедный, нищий, но родной…

Пусть радостью сияют наши лица!

Он мёртвый был,  пропащим, но ожил.

Так долго пропадал и вот нашёлся.

Давай не будем мы его судить.

Смотри, и пир по сердцу всем пришёлся!

Послесловие:

Не так ли ныне и у нас порою получается?

Когда сын блудный от беды в дом отчий возвращается,

Судить скорей спешим его, свои грехи забыли…

А, может, брата своего мы вовсе не любили?

Рассказ прослушали мы все с большим на то вниманием,

Осталось в жизнь всё превратить с терпеньем и старанием.

14.05. 2008                             PVL